Мое открытие поэтов Серебряного века

    Поэзия начала XX века изумляет и удивляет своим многоцветьем, многоголосьем. “Будем как солнце!” — восклицает в 1902 году К. Бальмонт, один из лидеров русского символизма. Романтик и максималист, натура в высшей степени впечатлительная, артистичная и в то же время ранимая, он предъявляет непомерные требования к бытию людей. В центр мира он ставит Солнце — источник света и совести, источник жизни. Стихи его музыкальны, в них журчание весенних ручьев и искрящиеся солнечные блики, брызги и пенящееся море, одухотворенность, грусть и светлая надежда — радость жизни:

    Я мечтою ловил уходящие тени,

     Уходящие тени погасавшего дня,

    Я на башню всходил, и дрожали ступени,

    И дрожали ступени под ногой у меня. . . . . .

    Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,

    Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,

     И сияньем прощальным как будто ласкали,

     Словно нежно ласкали отуманенный взор.

    

    Недаром А. Блок в статье “О лирике” говорит: “Когда слушаешь Бальмонта — всегда слушаешь весну”. Удивительны строки А. Белого:

    

    Рыдай, буревая стихия,

    В столбах громового огня!

     Россия, Россия, Россия —

    Безумствуй, сжигая меня!

    

    Можно ли сказать об известном поэте И. Анненском проникновеннее, чем сказал о нем Н. Гумилев:

    

    . . . Был Иннокентий Анненский последний

    Из царскосельских, лебедей. . .

    

    Вот несколько “пленительных и странных” строк И. Анненского:

    

    Среди миров, в мерцании светил

    Одной Звезды я повторяю имя. . .

     Не потому, что я Ее любил,

     А потому, что я томлюсь с другими.

    И если мне сомненье тяжело,

    Я у Нее одной молю ответа,

    Не потому, что от Нее светло,

    А потому, что с ней не надо света.

    

    Основная тема творчества другого поэта “серебряного века” М. Кузмина,— любовь. “Любовь Кузмина — тихая, музыкальная, как бы лунная. Она вся — в трепете ласковых предчувствий, она — ожидание нежности”,— писал известный литературовед П Н. Медведев.

    

    Моя душа в любви не кается —

    Она светла и весела,

     Какой покой ко мне спускается!

    Зажглися звезды без числа.

    И я стою перед лампадами,

    Смотря на близкий милый лик.

    Не властен лед над водопадами,

    Любовных вод родник велик.

    

    Поэзия Николая Гумилева “напоминает взрыв звезды, перед своим уничтожением ярко вспыхнувшей и пославшей поток света в окружающие ее пространства” (Вяч. Иванов). Ему был чужд “протестантский прибранный рай”, он испытал и изведал многое, посетил далекие страны, был знаменит и, подойдя, как считал он сам, к “середине странствия земного”, погиб в расцвете творческих сил. Увы, “поэты русские свершают жребий свой, не кончив песни лебединой” (Растопчина). Молодым людям, вступающим в жизнь, Н. Гумилев интересен прежде всего страстным желанием и, что удается далеко не каждому, умением преодолевать преграды, доказать себе и другим, что человек может достигнуть цели. Он был слаб физически — и стал силен, был неуверен в себе — и сумел утвердиться, был незнаем — и стал знаменитым Поэтом. Он считал, что

    

    Быстрокрылых ведут капитаны —

    Открыватели новых земель,

     Для кого не страшны ураганы,

    Кто изведал мальстремы и мель.

    Чья не пъпъю затерянных хартий —

    Солью моря пропитана грудь,

    Кто иглой на разорванной карте

    Отмечает свой дерзостный путь. . .

    

    Неудивительно, что Н. Гумилев объединил вокруг себя 26 разных поэтов и встал во главе нового литературного направления 10—20-х годов XX века — акмеизма: ведь “акме” в переложении с греческого — “высшая степень чего-либо, цвет, цветущая пора”, а также, как писал Н.

К-во Просмотров: 2754
Найти или скачать Мое открытие поэтов Серебряного века